Готфрид Бенн. Стихи 1912 – 1920
Маленькая астра
Kleine Aster
Утонувшего возчика пива
водрузили на стол.
Меж зубов ему втиснуть
лиловую астру
кто-то нужным нашел.
Когда через грудь
я длинным ножом вырез?л
язык и мягкое нёбо,
я задеть ее, видимо, мог
и она соскользнула в мозг,
расположенный по соседству.
Когда его зашивали,
я бросил ее прямо в грудь ему
в кучу опилок и прочей швали.
Вволю напейся из этой вазы!
Спи сладко,
малышка астра!
Перевод Вальдемара Вебера
Счастливое детство
Sch?ne Jugend
Рот девушки, долго лежавшей в осоке,
был обгрызан.
Когда вскрыли грудь,
пищевод оказался дырявым.
Под диафрагмой
натолкнулись на выводок крыс.
Одна из сестричек успела уже умереть.
Другие кормились почками и печенкой,
пили холодную кровь,
провели здесь счастливое детство.
Счастливой и быстрой
и смерть их была:
их бросили в воду.
Как малютки визжали!
Перевод Вальдемара Вебера
Круговорот
Kreislauf
На единственном зубе
безвестно умершей шлюхи
была золотая коронка.
Остальные выпали,
как сговорившись.
В морге зуб выдернул санитар,
сдал в ломбард и пошел на гулянку.
Ибо, сказал он: «лишь прах
достоин быть предан праху».
Перевод Вальдемара Вебера
Аляска
Alaska
Европа – сопля
из носа юнца, -
нам подавай Аляску!
Сын моря, дитя тайги,
тюленей жрущий,
медведя бьющий,
походя баб дерущий,
чревом зрящий, -
муж настоящий.
Перевод Вальдемара Вебера
Мужчина и женщина проходят по раковому бараку
Mann und Frau gehen durch die Kriegsbaracke
Мужчина:
В ряду вот этом – животов руины,
а этот ряд – разъеденные груди.
Зловонье. Каждый час сестер сменяют.
Откинь, не бойся, эту простыню
Куль жира с гноем – всё это когда-то
Могло пленять какого-то мужчину,
Пьянеть от жизни, родину иметь.
Взгляни на этот шрам, рассекший грудь.
Рахита чётки, мягкие узлы.
Пощупай – плоть бесчувственна, как вата.
Вон та кровоточит как тридцать тел. .
Откуда в человеке столько крови!
У этой вот из ракового чрева
Недавно удалили плод.
Их держат в забытьи и днем, и ночью,
Новоприбывшим говорят: «сон лечит»
И лишь по воскресеньям, в день визитов,
им бодрствовать дозволено чуть-чуть.
Еды им нужно минимум, их спины –
сплошная рана. Потому и мухи.
Порой их сестры моют. Как скамьи.
Погост приходит сам к постелям этим.
Плоть тянет к почве. Жар спадает. Соки
Истечь готовятся. Земля зовет.
Перевод Вальдемара Вебера
Молодой Геббель*
Der junge Hebbel
Искусным резцом в изящной руке
вы творите свои изваяния.
Я форму из мрамора
лбом высекаю,
руки же трудятся хлеба ради.
Я так еще от себя далек -
как хочется стать собой!
В крови у меня глубоко
некто сидит, взывающий
к своим собственным
доморощенным
человекам и божествам.
Моя мать так бедна,
что, увидя ее, вы над ней посмеетесь,
мы живем в тесной хижине
на самом краю села.
Моя юность как струп на ране,
ежедневно кровоточащей.
Я ею обезображен.
Сна мне не нужно.
Еды – ровно столько, чтобы не околеть!
Беспощадна борьба,
куда ни посмотришь –
жала булата.
Алчат насытиться сердцем моим.
Их всех,
я, безоружный,
расплавить обязан в своей крови.
Перевод Вальдемара Вебера
* Фридрих Геббель (1813-1863) – немецкий прозаик и драматург
Матери
Mutter
Ношу тебя как рану на челе
открытую… знать о себе подчас
она дает, но из нее в тоске
уж сердцу не истечь…
И лишь порой
я вдруг средь бела дня стою слепой,
вкус крови ощутив на языке.
Перевод Вальдемара Вебера
Мария
Marie
Стопроцентная баба. Формы что надо.
Любое дитя для такого таза –
пустяк…
Разлеглась, принимает
в себя
аж до самых мозгов…
перевод Вальдемара Вебера
У поля ржи
Vor einem Kornfeld
Стоя у поля ржи, он говорил:
постоянство и сказочный цвет васильков –
прелестный мотив для малюющих дам.
Мне по душе глубокий альт мака.
Думаешь о кровавом поносе и месячных,
о нищете, голоде, смерти –
короче: о потемках мужской судьбы.
Перевод Вальдемара Вебера
В «Кафе на Западе»
Cafe des Westens
Мужчина вступает в переговоры с девушкой:
На твой голос, глаза, мочки ушей
мне начхать.
Хочу тебя завалить,
разнузданным морем разлиться
по тебе, образина!
Песнопенья
Ges?nge
II
Счастливые насмешливо надменны,
и кто отчаялся, и кто мечтой влеком.
Болящими богами неизменно
мы мним себя, а думаем о Нём.
Укрытье бухты. Звёзд соцветья тучны
над сумрачными грёзами лесов.
Пантеры скачат по ветвям беззвучно.
Все в мире берег. Вечен моря зов.
Перевод Вальдемара Вебера
Угроза
Drohung
Знай же:
мои дни – дни зверя.
Мое время –
время воды.
На веки мне сумерки сон наводят,
как на небо и лес.
Любовь моя знает не много слов:
мне хорошо на лоне твоей крови.
Перевод Вальдемара Вебера
Стихи
1937-1947
В твоих чертах
Du tr?gst
В твоих чертах – илота участь,
от всех сокрытая стезя.
Тебе, в ком стих родится, мучась,
открыться никому нельзя.
Традиций власть иль голос крови
не свяжет узами тебя.
Себя найдешь ты только в слове,
и сострадая, и скорбя.
На все допросы и дознанья
о зреющих в тебе плодах
взираешь сфинксом отрицанья
с печатью тайны на устах.
Перевод Вальдемара Вебера
Стихи о статике
Statische Gedichte
Равнодушие к изменчивости мира –
глубина мудреца.
Заботы детей и внуков
не проникают в него.
Следовать направлениям,
действовать,
прибывать, отбывать –
всё это для тех,
кому не дано ясного зрения.
За окном у меня –
говорит мудрец –
простерлась долина,
где сходятся тени,
два тополя
окаймляют дорогу,
ведущую
сам знаешь, куда.
Перспективизм -
другое название статики:
набрасывать линии,
продолжать их
по закону ползучих растений –
струить ростки и побеги,
стаи ворон запускать
в пурпурные зори зимнего раннего неба,
а затем низвергать их,
ты знаешь, ради кого.
Перевод Вальдемара Вебера
Шопен
Был не очень речист,
не силён в теориях -
все ведь они вокруг да около;
когда Делакруа разглагольствовал,
он нервничал, сам бы он вряд ли сумел
«объяснить» ноктюрны.
Некудышный любовник
в тенистом Ноане,
где дети Жорж Санд
не желали слушать
его наставлений.
Болел чахоткой
в хорошо известной
затяжной форме
с кровотечениями и рубцами в лёгких;
смерть тихая -
сравнительно со смертью,
сопровождаемой
параксизмами боли
или от залпов винтовок;
к дверям пододвинули рояль (Эраровский)
и в последний час
Дельфина Потоцкая
спела ему про фиалку.
С собою в Англию он брал три рояля:
Плейель, Эрар, Бродвуд,
играл вечерами по четверть часа
за двадцать гиней
у Ротшильдов, у Веллингтонов, в Страффорд Хаус
и для бесчисленных «Подвязок»;
с душой, помраченной усталостью
и приближением смерти,
возвратился к себе
на сквер д`Орлеан
Сжигает
рукописи и наброски -
только не оставлять
никаких фрагментов, заметок,
этих предательских улик -
под конец он сказал:
«Мои опусы завершены в той мере,
в какой мне дано было их завершить»
Каждый палец должен играть
сообразно своей природе,
самый слабый – четвертый,
(средний связан с ним по-сиамски).
Начиная учить игре, он говорил:
«Позицию руки находят,
ставя пальцы на клавиши –
ми, фа-диез, соль-диез, си, до»,*
Тот, кто слышал хоть раз
звуки его прелюдий
будь то в загородном доме
иль высоко в горах,
иль из дверей на террасу,
например, какого-нибудь санатория, -
едва ли забудет это.
Не написал ни одной оперы,
ни одной симфонии,
только эти трагические прозрения,
запечатленные маленькой рукой
уверенного художника.
Перевод Вальдемара Вебера
*В данном случае у Бенна ошибка, Шопен советовал своим ученикам в начале игры ставить пальцы на клавиши ми, фа-диез,соль-диез, ля-диез, си – самое естественное их расположение (Я. Мильштейн «Советы Шопена пианистам». М.,1967. с.78.). В этом методическом пассаже угадывается соприродность шопеновского творчества; этот же мотив соприродности и у Б. Пастернака «Опять Шопен не ищет выгод..» /примечание переводчика/.
Санкт- Петербург – середина столетия
«Каждый, кто помогает другому –
родом из Гефсимании,
у каждого, кто утешает другого, -
Христовы уста»,
поют
собор святого Исаакия,
Александро-Невская лавра,
церковь святых апостолов Петра и Павла,
где покоятся императоры,
как и все прочие сто девяносто два православных храма,
восемь римско.католических
один англиканский, три армянских;
часовни латышские, шведские,
финские и эстонские.
Крещенское водосвятие на Неве,
на синей, прозрачной,
очень полезная вода –
очищает от скверны,
приносит к берегу
сокровища
для Перламутровой комнаты,
для Янтарной комнаты в Царском селе,
что у Дудергофских высот,
а для парадных подъездов -
сибирский небесного цвета мрамор.
Дочь Ладоги и Онеги,
пушки палят,
когда на тебе
начинается ледоход!
Утренний концерт в зале у Энгельгардта,
мадам Степанова ,
первая исполнительница главной роли в «Жизни за царя» Гинки
утрированно голосит.
Баритон Воробьева уже не тот.
У колонны
Александр Сергеевич (Пушкин).
Лицо без бровей,
рот африканца,
белые
чуть выступающие зубы.
Рядом с ним барон Брамбеус,
чей «Большой прием у Станы»
почитается за верх совершенства.
Дальше в программе – велончелист Давыдофф.
Затем – русские басы, утробногустые,
хором берущие
на октаву ниже обычных басов,
«до» контроктавы -
чисто и в полную силу
двадцатью глотками
утробногусто.
На острова!
А именно, на Крестовский – место услады, символ услады –
бородатые русаки, башкиры, самоеды из оленьих краёв,
в поисках
чувственного и сверхчувственного!
Первый трактат:
«От гориллы до истребления Бога»,
часть вторая:
«От истребления Бога до перемены человека физически», -
подать водки!
А венцом всему -
икота от перепоя!
Утробногустая!
Раскольников (угнетенный своей неподвижной идеей)
входит в кабак –
простую пивную.
Липкие столы,
гармошка,
пьяницы с мешками под глазами,
один из них обращается к нему
с «разговором приличным» –
просит пожаловать на разумное развлечение,
в волосах
былинки сена
(Для сравнения другой убийца:
Дориан Грей, Лондон,
запах сирени,
у дома ракитник медвяного цвета
– жемчужина сада ,
вот он выбирает цейлонский рубин для леди Б.,
вот приглашает к себе оркестр гамеланов).
Раскольников,
душевно уже полумертвый,
воскрешен Сонею,
(проституткой с желтым билетом, отец которой
«к сему относится» даже наоборот – «со смирением») –
она говорит:
«Вставай! Идем сейчас же!
Стань на перекрестке,
поцелуй землю, что ты осквернил,
перед которой ты согрешил,
поклонись всему миру ,
скажи всем вслух:
Я убийца –
Так что же?
Идешь ты со мной?»
И он идет.
У каждого, кто утешает другого –
Христовы уста.
Стихи
1949-1956
Тень на ограде
Ein Schatten an der Mauer
Тень на ограде от веток,
колышимых ветром полдня,
в ней достаточно выражен образ земного,
не нужно большего и глазам,
чтоб включиться
в игру небесного света.
Как далеко решил ты еще зайти?
Впечатлениям новым
вторгаться в себя запрети…
Вот так бы лежать безмолвно,
глядеть на собственные поля,
взглядом одним охватив
все свое рыцарское поместье,
особенно долго задерживаясь на маке,
незабвенном,
потому что он нес на себе
всю ношу лета…
Где же он ныне… ?
Перевод Вальдемара Вебера
Фрагменты
Fragmente
Фрагменты,
выбросы души,
струйки крови двадцатого века,
рубцы – от нарушений кровообращения
у ранней зари творения,
осколки прошлых религий, раздробленных пятью веками,
наука: трещины в здании Парфенона,
Планк с его теорией квантов,
вновь всё замутивший,
вслед за Кепплером и Киркегором,
но все же случались порой вечера,
завершавшиеся в тонах Отца Всего Сущего,
легкие, разлитые до горизонта,
незыблемо безмолвные
посреди струящейся голубизны,
любимого цвета интровертов,
когда, собравшись, сидели,
уперев ладони в колени,
по-крестьянски просто,
предаваясь тихому пьянству
под гармошку слуги -
и еще вечера другие,
издерганные душевным хаосом,
инсультами формальных исканий,
погонями за любовью,
кризисами творчества и припадками эротизма, -
это все человек наших дней,
чье нутро – вакуум,
постоянство личности сохраняется
посредством ладно сидящих костюмов,
которые при условии высокого качества ткани
носятся десять лет.
Остальное – фрагменты,
полугласные,
зачатки мелодий из домов напротив,
негритянские спиричуэлс
или аве марии
Перевод Вальдемара Вебера
Вспомни о тех, чья жизнь была тщетной
Denk der Vergeblichen
Когда вдруг отчаянье –
о ты, знавший в жизни минуты взлетов,
шедший уверенным шагом,
ты, способный одарить себя многим:
опьяненьем восторга, рассветом, внезапным порывом –
когда вдруг отчаянье,
даже если оно
длань свою к тебе простирает
из непостижимой бездны,
суля погибель и тленье –
подумай о тех, чья жизнь была тщетной,
о тех, оставшихся в воспоминаниях
нежной жилкою на виске,
взором, внутрь себя обращенным,
о тех, кто оставил нам мало надежды,
но кто, как и ты, говорил о цветах
и с невыразительною улыбкой
тайны души обращал
к своему невысокому небу,
что должно было вскоре погаснуть.
Перевод Вальдемара Вебера
Конструкция фразы
Satzbau
У всех есть небо, любовь и могила,
не будем об этом,
в нашем культурном кругу
о сем говорено много.
Но что актуально, так это вопрос о конструкции фразы,
и он неотложен:
что нас побуждает чему-то искать выраженье?
Почему мы рифмуем или рисуем девушку,
с натуры или ее зеркальное отражение,
на лист простейшей бумаги
наносим бесчисленные растения,
кроны деревьев, ограды,
последние в виде жирных гусениц с черепашьими головами,
неимоверно низкие,
одна за другой ползущие
в определенном порядке?
Непостижимо: на это еще никто не ответил!
Нет, то не виды на гонорар -
от голода многие дохли за этим занятьем.
То некий моторчик в руке,
извне управляемый,
особый отдел мозга,
может быть, запоздалое исцеление
или связь с тотемом,
приапизм формы за счет содержания,
это пройдет,
а пока вопрос о конструкции фразы –
первичен.
«Те немногие, которые кое-что знали об этом»- ( Гете)
О чём об этом?
Полагаю: о конструкции фразы.
Перевод Вальдемара Вебера
Finis poloniae *
Finis poloniae –
крылатая фраза,
смысл которой,
независимо от исторического контекста ,
означает конец империй.
Заколдованный круг,
все дышит так трудно,
воздух двуполый -
когда бы он мог говорить,
то были б слова о чем-то очень далеком:
о неевропейских муссонах
или о Желтых морях.
Себя само губит великое,
к самому себе обращает последние звуки
музыки чуждой, которой дотоле
чаще всего не придавали значенья,
с которой мирились, случись ее слышать –
Finis poloniae –
наверное, то было дождливым днем, непопулярный мотив,
но для данного случая – эхо счастливых мгновений,
вслед за ним – соло трубы,
и в завершеньи всего – гортензия,
тишайший из всех цветов,
способный до ноября выстаивать под дождем,
беззвучно падающий на могилу.
_____________________
• Польша погибла
Перевод Вальдемара Вебера
Ресторан
Restaurant
Господин напротив заказывает себе еще пива,
меня это радует, могу не упрекать себя,
что тоже не прочь при случае пропустить кружечку.
А то уже начинает казаться, что пристрастился.
В одном американском журнале я даже прочел,
что одна сигарета способна укорачивать жизнь
на тридцать шесть минут.
Я в это не верю, за этим, скорее всего,
стоит компания Кока-Колы или фабрика жвачки.
Нормальная жизнь, нормальная смерть -
в этих понятиях мало смысла. И нормальная жизнь
приводит к страдальческой смерти.
Смерть вообще ничего не имеет общего
со здоровьем или болезнью,
она лишь использует их в собственных целях.
– Вы хотите сказать: смерть независима от болезни?
– Я хочу сказать, что многие болеют, не умирая,
а это значит, что мы имеем здесь дело
с чем-то еще иным,
с элементом сомнительности,
с фактором неуверенности,
у нее, у смерти, отсутствуют четкие очертания,
не с косой она ходит за нами – она наблюдает…
предпочитая сохранять дистанцию,
и, выражаясь музыкально,
у неё свой собственный лейтмотив.
Перевод Вальдемара Вебера
Натюрморт
Stilleben
Когда все облетает:
настроения, мысли, дуэты,
и мир лежит пред тобой
освежеванной тушей
(шкуры потоком унесены)
без шелухи, без кожи, без золоченой обертки
и кровавой клетчаткой
таращится в пустоту, -
что значит это?
Вопрос вопросов! Но ни один из думающих
не задаст его больше…
реминисценции ренессанса,
перенасыщенности барокко,
музеи-усадьбы…
глубже копать не стоит,
вод грунтовых не видно,
колодцы темны,
стили истощены…
в облике времени появилось
натюрмортное что-то,
дышат часы,
воспаряя над кружкою пива,
поздно, еще пара ударов,
легкий клинч и захват,
и вот уже гонг – я дарю этот мир
на радость всем, кто доволен им:
игрокам не нужно серьёзничать,
пьяницам удаляться в пустыню Гоби,
и эта дама с моноклем тоже
предъявляет права на счастье:
дайте же ей его…
Безмолвно озеро
в окружении незабудок,
а гадюки хохочут.
Перевод Вальдемара Вебера
К***
An***
У порога ждал, но той границы
Так и не сумел перешагнуть.
Чтоб в моем жилище поселиться,
нужно в нем родиться. В этом суть.
Жаждущему путнику без слова
Здесь дадут спасительный глоток.
Но всего один, и вот уж снова
старый на двери висит замок.
Перевод Вадемара Вебера
Нелегко
Was schlimm ist
Не зная английского,
услышать об отличном детективе,
которого нет на немецком.
Смотреть на пиво в жару,
когда нет ни гроша в кармане.
Вынашивать мысль, которую невозможно
облечь в гельдерлиновский стих,
как это делают мэтры.
Ночью в открытом море
слышать, как ухают волны,
и уверять себя, что это обычное их занятье.
Еще хуже: собираться в гости, зная,
что дома комнаты тише,
кофе лучше
и тебе не нужны разговоры.
Но хуже всего:
умирать не летом,
когда столько света вокруг
и лопате земля легка.
Перевод Вальдемара Вебера
Встречались люди
Menschen getroffen
Мне встречались люди, которые,
называя свою фамилию,
произносили ее так робко,
точно им и в голову не могло прийти
представиться как-нибудь по-иному –
«фройляйн Кристиан», а затем
добавляли: «как имя Кристиан»,
этим, должно быть, желая облегчить твое положение:
не трудная, мол, фамилия, не «Папиоль» или «Бабендэрэрдэ».
«как имя» – не утруждайте, пожалуйста, память!
Мне встречались люди, которые
вырастали в одной комнате с родителями, братьями, сестрами,
занимались на кухне,
заткнув уши пальцами,
выходили в люди,
становились красивыми,
настоящими леди с осанкой графинь,
душевно мягкими и работящими, как Навсикая,
с лицами светлыми, как у ангелов.
Я часто спрашивал себя и не находил ответа:
где истоки той мягкости, той доброты?
Не знаю этого до сих пор,
и вот уж пора прощаться…
Перевод Вальдемара Вебера
Развалины
Zerst?rungen
Развалины –
но и там, где уже нечего разрушать,
стареют сами руины
с подорожником и цикорием
на судорожно выдающих себя за почву
лепешках перегноя
Развалины –
тем не менее, это значит,
что здесь было когда-то
нечто массивное, отстроенное, крепкое –
о, прекрасное слово,
в нем намек на богатство сути
и раздолье родных полей
Развалины –
о, серое слово сонных тетерь,
в себя вместившее
облака, грозовые дожди и лиственные маскировки,
ему суждена еще долгая жизнь –
везде, где есть лето, фруктовые соки,
запотевшие бокалы с мороженым
и partys на пляже в светлые ночи.
Перевод Вальдемара Вебера
Они ведь тоже люди
Das sind doch Menschen
Они тоже люди, говорю я себе,
видя, как кельнер подходит к столу,
к тому, что в углу за ширмой, -
где, должно быть, сидят завсегдатаи
или кто-нибудь в этом роде, -
тоже, наверно, способные
тонко чувствовать, наслаждаться,
радоваться и страдать.
Не одного же тебя
одолевают тревоги, сомненья,
и у них – свои страхи,
пусть по поводу заключения сделок,
общечеловеческое проявляется
даже здесь!
Беспредельна горечь сердец,
всеохватна,
но случалось ли им любить
(не в постели),
сгорая, точно в пустыне, от жажды
по персиковому небному соку
недостижимого рта,
гибнуть в бездонной
несовместимости душ -
этого я не знаю,
можно, впрочем, спросить у кельнера,
пробивающего у кассы пивные чеки,
уповающего на выручку,
чтоб утолить свою,
иную,
но тоже глубинную жажду.
Перевод Вальдемара Вебера
И там, и здесь…
Teils-Teils
В нашем доме не висел Гейнсборо
не играли Шопена
тут и не пахло искусством
только раз отец был в театре
в начале века
видел «Жаворонка» Вильденбрука*
рассказывал нам о своих впечатленьях
и это всё.
Давно уже в прошлом
и старые те сердца, и волосы те седые
наш сад во владеньи поляков
могилы поделены
но все со славянскими именами
линия Одер-Нейсе
для тех, кто в могиле
значения не имеет
какое-то время
дети будут о них вспоминать
вдовы с вдовцами
и здесь и там
пока не отправятся сами
Sela, конец псалма.
А сегодня
под звездами летней ночи
огромного города
на открытой террасе кафе
сливки франкфуртского отеля
неутоленные дамы -
если б тоску в их глазах
можно было бы взвесить
у каждой она потянула бы на три пуда
Невероятные
длинноногие beauties
высокие как водопады
а том, чтобы какой-нибудь обладать
даже нельзя и подумать
Парам супружеским
здесь не место,
здесь нет на них спроса,
в сетке и в ауте их мячи.
Он курит, она крутит сережку,
стоит вообще подумать
о связи брака с творчеством:
импульс или же паралич?
Сплошные вопросы!
В эту летнюю ночь
воспоминанья то вспыхивают, то гаснут
В нашем доме не висел Гейнсборо
И вот все в прошлом
Мир когда-то единый
распался на там и здесь
Sela, конец псалма
Перевод Вальдемара Вебера
Никто не заплачет
Keiner weine
Розы, Бог его знает откуда такие прекрасные,
город в сияньи вечерних зеленых небес,
в скоротечности дней.
С какой тоской вспоминаешь время,
когда марка и тридцать пфеннигов
были вопросом жизни,
да, мне приходилось их пересчитывать,
им дни свои подчинять,
какое там дни: недели на хлебе и сливовом джеме
из глиняного горшечка,
привезенного из родной деревни,
на котором еще был отствет
домашней бедности,
как горестно было все, как трепетно и прекрасно!
Что блеск европейских авгуров,
знаменитых имен,
кавалеров «Pour le merite»*,
блюдущих себя,
предающихся творчеству как ни в чем не бывало.
Ах, прекрасно лишь то, что проходит,
былая бедность
и всё то смутное в нас,
что, не осознав своей сути,
на пособие прошлого существует…
Удивителен этот Аид,
прибирающий всё:
и смутное в нас, и авгуров –
никто не заплачет,
никто не скажет: я так одинок.
Перевод Вальдемароа Вебера
______________________________
*«Pour le merite»* (франц.) – «За заслуги». Высший орден Пруссии. Возрожден в ФРГ в 1952 г.
Эпилог 1949
Epilog 1949
IV
С печалью вспоминаю сад порой
за Одером среди равнин смиренных,
овраг, мостки, и вот уж пред тобой
зашелестеть готовый куст сирени.
И мальчика, чья жизнь оборвалась
на озере, – еще наш мир теченьем
реки не устрашен был, что звалась
вначале Счастьем, а потом Забвеньем.
И краткий тот – всё содержавший – стих,
ибо слова в нем безнадежны были.
И в этой книге поместил я их:
„Tu sais“* – «Ты знаешь»… – надпись могиле.
Перевод Вальдемара Вебера
____________________________________
* „Tu sais“ (Du wei?t) – Plattdeutsch, диалект, распространенный в Пригнице, области восточнее Одера, родины Бенна и его предков, после 1945 года переданной Польше, при этом всё немецкое население, как и из других восточных земель Германии было изгнано, а область заселена выходцами из так называемых Kres?w wshodnich (т.е. восточных областей Польши) – в основном белорусами и украинцами. (примечание переводчика).
V.
О том, о многом, что в себе хоронишь,
сквозь дни свои неся в себе одном, -
ты никогда ни слова не прор?нишь,
не скажешь ни глазами, ни письмом.
Всё бывшее души твоей уделом –
добро и зло, и муку, и любовь –
откроешь ты, достигнув тех пределов,
где погибая, воскресаешь вновь.
Перевод Вальдемара Вебера
Не надо печали
На этой маленькой, почти детской кровати
скончалась Дросте (в Мерcбурге та кровать теперь эскпонат музея),
на этом диване в доме у столяра – Гельдерлин,
на санаторных койках где-то в Швейцарии – Рильке, Георге,
на белых подушках в Веймаре
угасли
большие черные очи Ницше,
всё это теперь лишь хлам
или вовсе не существует,
призраком стало,
утратило сущность
в безболезненно-вечном распаде.
Мы носим в себе зародыши всех богов,
ген смерти и ген желанья –
кто разлучил их: слова и вещи,
кто свел их вместе: страданья и это ложе,
на котором страданьям конец приходит,
слёз потоки и эти доски,
кратковременный жалкий приют.
Не надо нечали –
так далеки,
недостижимы и те слезы, и та кровать,
нет ответа: ни да, ни нет,
рожденье, телесные муки, вера,
всплеск волнения без имени, без названья,
дуновение, краткое, неземное,
коснувшись постели, потревожило сон
и вызвало слёзы –
усни!
6.1.1956
Перевод Вальдемара Вебера